Массовая эмиграция россиян после начала войны в Украине затронула в первую очередь постсоветские страны. Большинство "релокантов" направилось в "безвизовые" Грузию, Армению и Казахстан, тогда как страны Балтии дополнительно ужесточили и так имевшиеся визовые и иммиграционные требования. Тем не менее часть новых эмигрантов всё же попала в эти государства, в том числе в Эстонию. "Idel.Реалии" изучили историю русскоязычных переселенцев в этой стране и попытались понять, почему их присутствие вызывает неоднозначную реакцию в эстонском обществе.
Даже до начала войны в Украине переехать из России в Эстонию было непросто: в этой стране давно действуют специальные иммиграционные квоты, согласно которым количество видов на жительство, выдаваемых за год, не должно превышать 0,1% от постоянного населения государства. Квота на 2023 год — 1 307 новых иммигрантов. Этот порог не распространяется на переезд по учебе и по семейным причинам, но относится к наиболее популярным основаниям для иммиграции — трудоустройству и созданию собственного бизнеса в Эстонии.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: От советской русификации к активистской эмиграции. Кто переезжает из России в Литву и что об этом думают литовцыВ 2022 году Эстония, как и другие страны Балтии, дополнительно усложнила условия въезда для граждан России и прекратила выдачу туристических виз. Более того — летом прошлого года не раз появлялись сообщения, что эстонские пограничники не впускали в страну даже граждан Израиля и Украины, пытавшихся въехать в Эстонию с территории России.
Несмотря на жесткие требования в сфере иммиграции, отдельные россияне всё же переезжают в Эстонию и сейчас — помимо родственников эстонских граждан, такую возможность получают некоторые независимые журналисты и блогеры, оппозиционные активисты и другие просители убежища или обладатели так называемых "гуманитарных виз".
Чтобы понять, что значит новый приток русскоязычных в Эстонию для ее общества, "Idel.Реалии" изучили историю вопроса и побеседовали с тремя местными жителями — эстонкой из Таллинна, которая занимается политикой, аспирантом-историком, который переехал из Москвы в Эстонию в подростковом возрасте, и финно-угорским активистом из Саранска, который стал соискателем убежища в 2022 году.
ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА
В годы Российской империи территория современной Эстонии была разделена между двумя губерниями — Эстляндской и Лифляндской. Несмотря на принадлежность к российскому государству, русский язык и культура имели слабое влияние на большинство населения этих земель: управление, образование и общественная жизнь в большой степени опирались на остзейских немцев — помещиков и чиновников, которые занимали наиболее привилегированное положение в регионе.
Долгое время подъем этнических эстонцев по социальной лестнице фактически требовал от них "онемечивания" — все интеллектуальные и государственные должности были связаны с немецким языком и обществом. Это начало меняться в XIX веке благодаря деятельности активистов эстонского национального пробуждения — энтузиастов, работавших над созданием литературной нормы для разрозненных финно-угорских диалектов, популяризовывавших крестьянскую народную культуру и создававших первые произведения эстонской литературы. Любопытно, что выбор эстонской идентичности в годы поздней Российской империи не был строго привязан к происхождению и зависел и от политических предпочтений — среди деятелей национального пробуждения были и этнические немцы, взявшие эстонские имена.
После революции, с началом распада империи, работа национальных активистов окончательно перешла в политическую плоскость — в 1918 году они провозгласили независимость Эстонии. Последовавшие два года в эстонской историографии называют Освободительной войной: армии первого эстонского государства пришлось защищать независимость сначала от Красной армии, а затем от так называемого Балтийского ландесвера — вооруженных формирований балтийских немцев, которые сначала боролись с большевиками наравне с эстонцами и латышами, но затем вступили в конфронтацию уже с национальными армиями последних, желая сохранить свое привилегированное положение. После войны, окончившейся победой Эстонии, РСФСР признала ее независимость второго февраля 1920 года.
Последовавшие за этим 20 лет Эстония существовала как быстро развивавшееся независимое государство, ориентированное на Запад. Впервые в истории этих земель эстонский стал языком управления и массовой культуры, а этнические эстонцы заняли руководящие должности в собственной стране. В 1940 году Эстония была фактически аннексирована Советским Союзом по пакту Молотова-Риббентропа. В российских учебниках истории этот процесс до сих пор называют "присоединением", тогда как эстонская и мировая историографии предпочитают термин "оккупация".
Юридически Эстония как самостоятельное государство со своими лидерами и дипломатическими представительствами за границей не переставало существовать на протяжении всего советского периода. После возобновления фактической независимости с распадом СССР Эстония признала своими гражданами лишь тех, чьи предки имели гражданство Первой республики. Те же, кто переехал на территорию Эстонии в советский период, оказались, по сути, нелегальными мигрантами — но получили право на паспорта неграждан, позволяющие жить и работать в стране, но не дающие права участвовать в эстонской политике и пользоваться свободой проживания и трудоустройства в других государствах Евросоюза, которой обладают эстонские граждане. Неграждане могут стать полноценными гражданами, если сдадут экзамены по эстонскому языку и знанию государственной конституции.
Подавляющее большинство людей, переехавших в Эстонию в период советской оккупации, составляют этнические русские — уроженцы РСФСР. Доля этнических русских в Эстонии конца XIX века составляла около 3%, к ним относились в основном бежавшие из российских губерний старообрядцы, а также купцы, моряки и чиновники, жившие в Таллинне. Приток русских переселенцев усилился в позднеимперские годы, и первая перепись населения независимой Эстонии зафиксировала уже 8% русского населения. Эта цифра оставалась относительно стабильной на протяжении существования Первой республики, но стала резко расти после советской аннексии. К 1989 году численность русских в Эстонской ССР достигла 475 тысяч человек — 30% всего населения республики и почти в пять раз больше, чем число русских до оккупации.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Россияне бегут от мобилизации в Центральную Азию. Что об этом думают местные жители?В период советской оккупации русский язык занял место наиболее престижного и связанного с властью, эстонцы учили его в обязательном порядке, тогда как абсолютное большинство русских переселенцев не говорило на языке принимающей стороны — эстонском. Более того — даже после возобновления независимости некоторые русские неграждане Эстонии отказались учить и использовать эстонский язык из принципиальных соображений. Эта историческая несправедливость — одна из причин острой реакции эстонского общества на иммиграцию россиян и русскоязычных.
ТРАВМА РУСИФИКАЦИИ
— Советская русификация оказала сильное влияние на эстонские язык и культуру и вообще на эстонское население: люди старше 40 лет до сих пор знают русский лучше, чем другие иностранные языки. Русификация и массовое переселение русскоязычных были частью советской стратегии, целью которой было перемешать людей, заставить их потерять свое культурное наследие и заменить его общей советской идентичностью, — считает 24-летняя уроженка Таллинна Йоханна-Мария Тыугу, сопредседательница эстонской Партии зеленых.
Как объясняет политическая активистка, после возобновления независимости Эстония сделала эстонский своим единственным официальным языком, что означало перевод всех государственных органов на этот язык. Некоторые учреждения местного уровня в местах компактного расселения русскоязычных фактически продолжают функционировать на русском, но и это явление постепенно уходит. В целом эстонцы не потеряли свою идентичность за время оккупации — именно это позволило нарративу национального государства сохраниться и трансформироваться в движение за независимость, считает Тыугу.
— В советское время русскоязычных выходцев из других союзных республик переселяли в основном в панельные дома — хрущевки на окраинах городов. Они формировали целые районы, отдельные от старого города и частного сектора, где жили этнические эстонцы. Этот принцип заселения в сочетании с массовостью притока русских позволил им жить в своем изолированном мире. После возобновления независимости эти люди остались в своих районах и продолжили жить так, как раньше, говорили между собой по-русски и могли себе позволить не изучать эстонский и английский, — рассказывает политик.
Йоханна-Мария Тыугу
Впрочем, она также отмечает, что существуют некоторые инициативы по интеграции и сближению русских Эстонии с эстонцами: например, эстонские телеканалы и газеты на русском языке, которые предлагают местным русскоязычным альтернативную повестку новостей и развлечений, чтобы собственно российские медиа не были для них единственным вариантом.
"РОССИЯ — ЭТО УГРОЗА"
— Насколько я могу судить, люди, прибывшие из России недавно по политическим причинам, имеют широкий кругозор, пользуются критическим мышлением и осуждают террористические действия российского государства в последний год. В основном политэмигранты придерживаются европейских взглядов, поддерживают независимость Эстонии и владеют английским, который сегодня понятен большинству эстонцев. В то же время, я думаю, у новоприбывших россиян и русскоязычных жителей Эстонии есть общие места, они вполне могут поладить, — считает Йоханна-Мария Тыугу.
Говоря о визовых ограничениях и запретах для российских студентов и абитуриентов эстонских вузов, Тыугу отмечает, что это решение было несправедливым: "Это поставило многих студентов в тяжелую ситуацию. Например, тех, кто уже закончил в Эстонии бакалавриат и собирался поступать здесь в магистратуру — теперь им просто некуда ехать". Впрочем, недавно эта мера была частично отменена: в стране разрешили остаться тем российским студентам, которые свободно владеют эстонским языком.
— В том, что касается виз и видов на жительство для всех остальных россиян, — это не должно быть чем-то само собой разумеющимся. Россия — это серьезная угроза для Эстонии и для всего Евросоюза, и она может использовать все возможные способы дестабилизировать наше государство. Мы должны защищать нашу демократию, особенно если учесть, как хорошо Эстония знает ее цену, — заключает политик.
"ИНТЕГРИРОВАН, НО НЕ ПО БАЛТИЙСКИМ МЕРКАМ"
25-летний москвич Ярослав, попросивший не указывать его фамилию, переехал из России в Эстонию по семейным причинам в подростковом возрасте и провел там почти половину жизни. У Ярослава украинские и татарские корни, но в Эстонии он идентифицируется в первую очередь как представитель русского или русскоязычного меньшинства — и в то же время ощущает связь с Эстонией и ее культурой.
— Переезд я переживал тяжело. Во-первых, меня толком не предупредили: я думал, что мы приехали в отпуск, а родители уже договаривались о собеседованиях, так что я не успел морально подготовиться. Во-вторых, у меня оставалась куча связей с Россией — заочная школа на случай, если нам не продлят ВНЖ и придется вернуться, бабушка с дедушкой, друзья из двух школ, девушка, с которой мы довольно долго поддерживали отношения на расстояния. И вообще — я же был москвичом, поначалу мне было странно жить в стране с населением, как в нескольких городских районах, — рассказывает Ярослав.
Почти до конца школы Ярослав повторял себе, что однозначно вернется в Россию, но потом сдал ЕГЭ, к которому не готовился. Судя по результатам, он не смог бы поступить в МГУ или ВШЭ, а идти в другие российские вузы, когда была возможность поступить в Тарту, не хотелось: "К тому же у меня уже и друзья в Эстонии появились: в 9 классе их не было вовсе, в 10-м потихоньку начало завязываться общение, в 11-м мы стали не разлей вода. В общем, после школы я в Россию не уехал, а после бакалавриата это было бы совсем странно — кто бы стал возвращаться туда в 2019 году?"
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Две тысячи двадцать второй: как война коснулась каждого россиянинаОтвечая на вопросы об интеграции, Ярослав отмечает, что критерии этого процесса различаются в разных обществах. По его словам, в общем понимании он — как иммигрант —адаптировался очень быстро: за год выучил эстонский до уровня B1, за три года — до C1, через два года после переезда сдал экзамен на гражданство по знанию конституции, а в 12-м классе выиграл городскую олимпиаду по истории, причем был единственным русским в первой десятке. При этом "по балтийским меркам" Ярослав не считает себя интегрированным в полной мере — у него практически нет друзей среди этнических эстонцев, он общается в основном с русскоязычными жителями страны — "эстонскими русскими" (в шутку Ярослав называет их "эструсками" — по аналогии с древним народом этрусков).
"ЭТО МОЙ ГОРОД"
Постепенно отношение Ярослава к Эстонии изменилось — если сначала в сравнении с Москвой она казалось ему довольно провинциальной, то затем он увидел плюсы в небольшом размере Таллинна и страны. В то же время связи с Россией становились всё тоньше и тоньше, пока не ужались до бабушки, дедушки и пары друзей, а окончательно он "принял Эстонию" после переезда в Тарту: "Это мой город, мой университет — не знаю, как объяснить, тут чувствовать надо".
— Я могу назвать себя патриотом Эстонии. Я люблю эту страну больше, чем мои родители, хотя долгое время было наоборот. Родители в последнее время не очень довольны сложившейся политико-экономической ситуацией, я же до сих пор верю в то, что случится чудо и всё наладится, хотя чем дольше идет война, тем это сложнее. Я люблю Эстонию, а вот "тыл Украины" (выражение одного из балтийских политиков) не люблю. Отслужил бы в эстонской армии, если была бы возможность. Переводил в стол эстонскую литературу — один роман и некоторое количество стихов — даст Бог, дело дойдет и до печати. Объездил почти всю страну: из крупных городов не был только на крайнем юге — в Валге и Выру, — рассказывает иммигрант.
По словам Ярослава, эстонского и даже украинского патриотизма в нем как минимум не меньше, чем российского, просто он понимает их иначе, чем правительства: "В моем представлении наилучшую выгоду обе эти страны могут извлечь, сотрудничая в перспективе не только с Западом, но и с Россией — зачем мосты жечь? Война и Путин закончатся, а Россия останется".
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Монгольская демократия и "нерусская" эмиграцияКомментируя конфликт, связанный с отменой русскоязычных школ в Эстонии, Ярослав отмечает: "Никто не может объяснить, как русские школы мешают эстонскому государству. Как они мешают эстонским русским — да, объясняют сколько угодно, и с этим можно спорить, можно соглашаться, а вот государству — не было объяснений до начала войны, а позаимствованное у Украины "если у нас будут русскоязычные, то Путин придет их защищать" невозможно воспринимать всерьез — здесь совершенно другая ситуация. Кроме того, никому не мешали права русского языка в Первой республике (1918-1940 гг.): почему-то молодой стране в куда более опасном мире не угрожали буквально ветераны Первой мировой и Гражданской, а сейчас упорно делается вид, будто члену НАТО с тридцатилетней независимостью за плечами угрожают айтишники, продавщицы и пенсионеры".
— Наконец, как будто у нас остальные проблемы решены. Мне вот лично кажется, что среднему жителю Эстонии будет гораздо лучше жить, если правительство займется экономикой и демографией. От того, что отменят русские школы, цены не станут ниже, зарплаты не вырастут, а эстонские школы в провинции не перестанут закрывать из-за нехватки учеников. Для меня патриотизм — именно в этой точке зрения, — заключает Ярослав.
"ФИННО-УГОРСКИЙ МЕНТАЛИТЕТ"
Эрзянский активист из Саранска Арпад Валдаж впервые приехал в Эстонию в 2019 году — на традиционный Певческий праздник. Спустя три года он вернулся в эту страну для участия в Эрзянском национальном съезде. В России Валдажу грозит тюремный срок за его антивоенные высказывания и участие в голосовании за независимость Эрзянь Мастор.
Валдаж покинул Россию вскоре после начала российского вторжения в Украину. Первые полгода в эмиграции активист провел в городе Ванадзор на севере Армении. Тогда он рассказывал корреспонденту "Idel.Реалии": "Я был бы рад здесь остаться, но для меня важно жить среди финно-угров и говорить в быту на финно-угорском языке, так что я стараюсь переехать в финно-угорские страны".
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Эрзянский активист: "У меня нет желания воевать за страну, которая пытает своих граждан"Переехав в финно-угорскую страну — Эстонию — Валдаж делится впечатлениями об ее менталитете: "Конечно, финно-угорский характер здесь ощущается. Я готов поделиться своими личными наблюдениями, но я не претендую на истину в последней инстанции и готов признать, что в чем-то ошибаюсь, если мои представления окажутся неверными".
— На мой взгляд, то, что отличает финно-угров от всех других народов, — это отсутствие идеи царя. Они могут выбрать какого-то человека, который будет координировать государственную работу, но в культуре нет идеи великого божественного царя, который единственный имеет право вершить человеческие судьбы, решать любые человеческие вопросы и избавлять от любых страданий. Этим, я считаю, финно-угры отличаются как от индоевропейцев, так и от центральноазиатских государств, в общем — от всех, — считает активист.
По мнению Валдажа, у финно-угров нет и "общественного разделения", характерного для народов Западной Европы: "В Британии, как считается, есть верхний, средний и нижний классы, и они между собой практически не перемешиваются, не контактируют. У финно-угров нет ничего подобного. Есть ощущение всеобщего равенства — это то, что отличает эти народы. Проявления такого характера я вижу как у эстонцев, так и у эрзян. Но вырос я в русском обществе, и там я такого не вижу — основой там является все-таки индоевропейская иерархия".
Арпад Валдаж
— Еще одна важная черта — финно-угорские народы стараются держаться как-то сами по себе. У многих народов есть тяга к собирательности, к тому, чтобы держаться тесными группами. Я это наблюдал, например, среди белорусов в эмиграции. Когда я жил в Армении, там было несколько белорусов и несколько финно-угров. С финно-уграми мы так и не смогли собраться вместе, а у белорусов это как-то сразу получилось. Видимо, у нас нет такой склонности к объединению: один делает что-то одно, другой — другое, причем часто разные деятели находятся друг с другом в конфликте. Я это замечал у финнов и эрзян, про селькупов мне также рассказывали похожие истории. Неумение собраться вместе и что-то сделать — это что-то такое наше, уральское, — рассказывает Валдаж.
Финно-угорский характер можно охарактеризовать через понятия равенства, отсутствия идеи божественного царя и полной самостоятельности всех субъектов общества, заключает Валдаж. Близость его собственных привычек и ценностей к тем, которые он видит в Эстонии как родственной финно-угорской нации, лишь укрепляет его желание остаться в этой стране.
Подписывайтесь на наш канал в Telegram. Что делать, если у вас заблокирован сайт "Idel.Реалии", читайте здесь.