Егор Бесчастнов — самарский активист ЛПР, в прошлом участник "Бессрочного протеста" — полгода сопротивлялся военкомату. После участия в антивоенной акции его попытались отправить в армию. Егор подал заявление на прохождение альтернативной гражданской службы. В этом праве либертарианцу отказали. Активист оспаривал это решение в суде до тех пор, пока осенью 2022 года его не доставили силой на призывную комиссию. Пацифист уехал из России, но продолжает оспаривать решение военкомата в суде. О своей борьбе и эмиграции Егор Бесчастнов рассказал Радио Свобода.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Самарского активиста силой доставили в военкомат и пригрозили армией. Через несколько часов его отпустили— Каким для вас стал день 24 февраля?
— Я проснулся на даче, зашел в Telegram, увидел новости и подумал, что надо действовать — и поехал в город. В этот день мы ничего не сделали. Но 27 февраля мы организовали антивоенный митинг-шествие в Самаре. По словам участников митинга, 300–600 человек вышли на этот протест. Я этого не видел: меня задержали в первые же минуты акции. Ночь я провел в отделении полиции. На суде я приводил разные факты в свою защиту, но он все равно признал меня организатором этой акции. Меня посадили на 28 суток.
— Вы давно, еще со времен "Бессрочного протеста", занимаетесь политикой. Вы ожидали, что начнется война с Украиной?
— Я не представлял такого полномасштабного вторжения в Украину и до последнего думал, что его не будет.
— Как прошли 28 дней ареста?
— Я первый раз оказался за решеткой. Я много читал урбанистическую литературу, "Гарри Поттера" и книги Екатерины Шульман, звонил родителям и друзьям. Все мои знакомые активисты постоянно наблюдали первый месяц войны и очень переживали, но я в спецприемнике получал минимум новостей. В камере проскальзывала лишь какая-то информация о войне. Сокамерников, по моему мнению, война мало интересовала. Например, мой сокамерник немного расстроился лишь, когда узнал, что известный европейский бренд одежды ушел из России. Сокамерник работал на складе этой компании в Москве. Со своими сокамерниками о политике я не разговаривал из соображений безопасности.
— Но в спецприемнике знали, что вас посадили за политику?
— Об этом все знали в спецприемнике. Я тоже знал, за что мои сокамерники попали в спецприемник. Один из них оказался в камере за мат в общественном месте, другой — из-за конфликта с сотрудником ДПС получил арест двое суток. Никого из моих сокамерников не посадили на такой долгий срок, как меня. Когда я наконец-то вышел из спецприемника, то увидел родителей и друзей. Но прежде чем я успел с ними поговорить, мне вручили повестку из военкомата.
Егор Бесчастнов в пикете
— Вы имели право на отсрочку от армии?
— Нет, на тот момент меня уже отчислили из института. Хотя даже в институте я не оформлял отсрочку, потому что не хотел приходить в военкомат. До этой весны я вообще никогда не был в военкомате. Он обо мне тоже не вспоминал. Я — убежденный противник насилия и пацифист, так что служить в армии никогда не собирался. C юристом мы решили подать заявление на прохождение альтернативной гражданской службы. 11 апреля на призывной комиссии мне отказали в этой возможности. Мы оспаривали это решение в суде, но он встал на сторону военкомата.
Я подал новое заявление на прохождение альтернативной гражданской службы на осенний призыв. Военкомат прислал отписку, что не будет рассматривать мое заявление, так как решение по моему вопросу было принято ранее. 25 ноября мне позвонил полицейский и спросил, где я. 28 ноября около кабинета нотариуса меня встретили полицейский и сотрудник военкомата. Я попытался начать видеосъемку, но они вырвали телефон из моих рук. Меня отвезли в военкомат. После того как мне вернули телефон, я позвонил соратникам по ЛПР и родителям. Я прошел медкомиссию и специально для меня созвали призывную комиссию. Они решили, что я годен к службе, и вновь отказали мне в прохождении альтернативной гражданской службы. Дату отправки в армию назначили на 6 декабря, а контрольную явку — на 1 декабря. Юрист написал иск в суд на действия военкомата. Вечером этого дня я пересек границу с Казахстаном в районе Оренбурга и улетел в Стамбул.
Я противник насилия и убежденный пацифист — так что служить в армии никогда не собирался
— На каком основании члены призывной комиссии отказали вам в прохождении альтернативной гражданской службы?
— На мой взгляд, у них не было оснований юридического характера. В целом члены комиссии заявили, что не считают мои пацифистские убеждения искренними. Когда я принес характеристику на меня из партии ЛПР, где говорилось, что одна из ценностей партии — это негативное отношение к любому насилию, члены комиссии заявили, что я анархист, а анархизм — это государство в государстве. Но у меня не анархические, а минархические взгляды. Члены комиссии говорили, что я специально принял участие в антивоенном митинге, чтобы получить возможность прохождения альтернативной гражданской службы. Но я и раньше высказывался против войны в Украине в своих аккаунтах. Члены комиссии меня называли предателем родины из-за того, что я не хочу воевать. У них какая-то каша в голове. Не думаю, что они в самом деле пытались мне поверить или не поверить. Я уверен, что решение по моему вопросу было принято заранее. Сотрудники военкомата приехали в воскресенье, выходной день для бюджетных организаций, к спецприемнику с повесткой для меня и объяснили, что их заставила так поступить администрация.
Члены комиссии меня называли предателем родины из-за того, что я не хочу воевать
— Я читала в репортаже издания "Медуза", как проходило заседание призывной комиссии по вашему вопросу в апреле. Член комиссии произнесла такие слова: "Он с детства, по словам матери, воспитывался таким мягким, податливым, — говорит сотрудница военкомата. — Как мать рассказывает, он в тепличных условиях воспитывался и увлекался игрушками не мальчуковых, так сказать, наклонностей, — женщина начинает говорить тише, в речи появляются заминки, — а, наоборот, [был] приверженцем игрушек, в которые играют девочки… И как такой мягкий, домашний мальчик считает себя вправе нарушать законы государства, в котором живет, и говорить после этого о пацифизме?" Как вы поняли эту фразу?
Митинг в Самаре 31 января 2021 года
— По закону я мог на заседание комиссии пригласить людей, которые подтвердят мои пацифистские убеждения. Несколько человек были готовы это сделать, но утром в будний день на заседание призывной комиссии смогла приехать только мама. Она сказала, что я в детстве не играл в пистолетики, в качестве доказательств моих пацифистских взглядов. Я в самом деле предпочитал из лего строить города. Но члены комиссии решили почему-то, что раз я не играл в солдатиков, то играл в куклы. У них, видимо, все детские игры делятся лишь на "войнушку" и "дочки-матери".
— Почему вы не покинули Россию сразу после выхода из спецприемника?
— Я хотел оставаться в своей стране как можно дольше и сопротивляться в Самаре военкомату. Весной еще можно было противостоять режиму из России, не рискуя жизнью сильно.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: "Наша страна раскололась". Либертарианец в стране несвободы— Вы основали "Штаб самарских депутатов". Чем занималась эта организация?
— "Штаб самарских депутатов" я основал в декабре 2020 года. На платформе организации должны были проводить лекции. Это трансформировалось в освещение публичных слушаний, дебаты, вечера писем политзаключенным и сборы подписей под петициями. Общей целью создания "Штаба самарских депутатов" была подготовка к следующим выборам в советы районных депутатов.
— В 2020 году вы приняли участие в выборах муниципальных депутатов, объединившись с другими оппозиционными структурами. Каким стал для вас этот опыт?
— Это был полезный опыт. Меня, как и многих других кандидатов, сняли с избирательной кампании. Мы судились с избиркомами. Нас снова зарегистрировали прямо перед выборами. В результате я своей сопернице-единоросске проиграл всего три голоса, но несколько наших кандидатов победили.
— Вы сейчас не разочарованы в результатах вашей многолетней оппозиционной деятельности?
— Я совсем не разочарован. Я вижу, что в том числе из-за моих действий люди стали больше интересоваться политикой. Это нам поможет в дальнейшем построить свободную и прекрасную Россию будущего.
— Что вам дает основания полагать, что это еще возможно?
— В России будет окно возможностей, в которое нам важно попасть. По крайней мере, я в это верю.
— Как вы живете в эмиграции?
— Я был за границей только в детстве. Сейчас я учу язык и готовлюсь поступать в вуз на факультет политологии. Я живу там, где не так много эмигрантов, но я постоянно списываюсь с соратниками. Одиночества я сейчас не чувствую. И я не планирую запрашивать политического убежища. Я продолжаю судиться с военкоматом на дистанции. Иск в суд юрист подал в день моего отъезда из России. В настоящий момент Советский районный суд принял наше заявление.
Я продолжаю судиться с военкоматом на дистанции. Иск в суд мой юрист подал в день моего отъезда из России.
— Вы планируете вскоре вернуться в Россию?
— Я надеюсь на это.
— Как вы думаете, почему мобилизация в России в целом стала возможна? Вроде бы у человека нет большей ценности, чем его жизнь?
— Я не считаю, что идея мобилизации очень популярна в России. Я не вижу, чтобы россияне охотно участвовали в мобилизации. Когда ее только объявили, многие не понимали, что их отправят на войну. После того, как появилась информация о гибели мобилизованных, увеличилось количество людей, стремящихся избежать службы в армии.
Власти планомерно давили на граждан России 20 лет. Чиновники принимали репрессивные законы и постепенно тренировали в жителях России выученную беспомощность. Но сейчас нарастают протесты мобилизованных и их матерей. По моему мнению, они не могут пока выступать прямо против войны, поэтому жалуются на плохие условия содержания и недостаточную экипировку. Таких жалоб становится все больше. И любой ответ власти на претензии мобилизованных будет играть против нее. Либо чиновники отреагируют на возмущение и покажут таким образом, что протесты работают. Либо не примут жалобы во внимание, и тогда власть рискует столкнуться с возмущением вооруженных людей. У них не так много вариантов: один — смерть, другой — протест. Мне кажется, люди в конце концов пойдут по второму пути.
— Как вы сейчас справляетесь с тревогой, апатией, депрессией, которые мучают сейчас многих активистов в России и в эмиграции?
— У меня редко бывает апатия. Я не знаю на своем опыте, что такое депрессия. Я всегда держусь на позитиве. Сейчас я нахожу опору в новых знаниях, которые надеюсь применить для свободного будущего своей страны.
Оригинал публикации: Радио Свобода
Подписывайтесь на наш канал в Telegram. Что делать, если у вас заблокирован сайт "Idel.Реалии", читайте здесь.